Воскресенье, 05 Ноябрь 2017 19:12

Три проблемы российских судов. Зорькин, Лебедев, Иванов

Почему судебная система в России недоступна для антикоррупционного законодательства.

Четверть века назад судьи в России получили статус неприкосновенных. Это значит, что нельзя проводить обыски судей, задерживать их и арестовывать. Лишить полномочий практически невозможно. Сведения о доходах судьи и его родственников, проверяют коллегии, состоящие из… судей. Так в стране сложилась особая каста людей, которые могут карать от имени государства.

Куда повернул — туда и вышло

Независимость судебной системы — конституционная основа правосудия России и гарантия нашей правовой безопасности. К сожалению, независимость порой перерождается в безнаказанность. А неподконтрольность — это уже коррупциогенный фактор, который позволяет распоряжаться законами так, как того пожелает суд. Один из простейших примеров — «вилка» между легчайшим и тягчайшим наказанием. В отличие от Великобритании, где вот уже на протяжении девяти веков используется прецедентное право, Россия пошла по пути изобретения вечного велосипеда. Каждый случай рассматривается так, будто ничего подобного до этого в истории не было. С одной стороны, это позволяет применить индивидуальный подход, с другой — Вася О. может получить год условно, а Олег В. — три года реальной колонии за аналогичное преступление. Где, как не здесь, искать возможности незаконно обогатиться?

Вот пример 2008 года, опубликованный в докладе Всероссийской антикоррупционной общественной приемной «Чистые руки»: Александра Беловинская, более 10 лет проработавшая в Кизлярском райсуде секретарем судебного заседания, рассказала, что судьи подходят к работе поверхностно, иногда дают выносить решения своим доверенным лицам. За некоторые дела вымогают деньги: не за то, чтобы «вынести незаконное решение, а чтобы вынести решение по закону». Эта словесная эквилибристика обходится желающим в сумму от 15 тысяч до 2,5 млн рублей.

То, что взяточничество в российских судах превратилось в систему, доказывает легкость, с которой люди верят: за солидную сумму можно прекратить дело. К примеру, в 2013 году помощник судьи Девятого арбитражного суда Москвы Миланы Сабировой Андрей Синица был заподозрен в том, что за 80 тысяч долларов обещал представителям одной из столичных компаний содействие за решение вопроса о долге в 54 млн рублей в их пользу по апелляции, которая должна слушаться в этом суде.

Анна Хохлова. Источник фото: prizyv.tv

В том же 2013 году Владимирские следователи обвинили служительницу Фемиды — судью октябрьского суда г. Владимира Анну Хохлову — в «торговле» своими полномочиями: средняя цена за услуги, по оценкам правоохранителей, составляла более полумиллиона рублей. Так, по версии СКР, в сентябре 2010 года Анна Хохлова за 450 тысяч рублей сократила срок наказания для наемного убийцы на два с половиной года. В ноябре 2016 года судья и помощник председателя Асбестовского горсуда попались на получении 6 млн от подсудимой-нотариуса. Дело возбудил сам Бастрыкин, председатель СКР.

Три проблемы российских судов

Про взятки и коррупцию мы уже сказали выше. Как и о том, что отследить вороватых судей практически невозможно, если только не попадутся следователям их честные помощникии секретари, смелые истцы и ответчики. Например, сын убитого в 2015 году омского застройщика Виктора Берга. Напомним, что в деле Берга одним из подозреваемых в убийстве был судья Куйбышевского суда Сергей Москаленко. Он же, по данным следователей, вымогал у Виктора Берга 5 млн рублей, тому даже пришлось продать квартиру. В январе 2017 Сергея Москаленко нашли повесившимся в парке 300-летия Омска. И это за три дня до заседания по его делу.

Бывший судья Куйбышевского районного суда Сергей Москаленко Фото: superomsk.ru

Вторая проблема, которая мешает российским судам нормально функционировать, — специфика отбора судей. Так сложилось, что судьями становятся либо бывшие полицейские, либо судебные секретари, либо прокуроры. Судьи, прокуроры и следователи — это своего рода уже каста, в которой приняты внутрикастовые браки, что тоже не на пользу справедливости. Адвокатов в судьи не берут по умолчанию, а это значит, что судебная система перекашивается в сторону обвинительных приговоров — оправдывают, по статистике 2016 года, не более, чем в 0,36% случаев. Это примерно 72 тысячи человек в год, но на фоне 20 миллионов судебных решений по России — цифра ничтожная. Суд, как говорят блогеры, это не про справедливость. Суд — это про закон.

Третья проблема — судебная ошибка, а также неправильная квалификация дела. Повернуть тут можно по-разному: осудить невиновного или оправдать виноватого. Вспомним нашумевшее в 2013 году дело главы администрации Ленинского района Московской области Льва Львова, приговоренного сначала к штрафу в 950 млн рублей. Впоследствии решение было отменено и Львов получил четыре года колонии условно. Генпрокуратора обжаловала решение, но было уже поздно. И другой, обратный, пример, о котором пишет Зоя Светова, журналист «Эха Москвы»: «В Смоленском областном суде уже около полугода идет повторный процесс об убийстве 15-летней давности. На скамье подсудимых — осужденные за убийство смоленского криминального авторитета и его водителя. Генпрокуратура РФ обратилась в Верховный суд с просьбой отменить приговор в связи с вновь открывшимися обстоятельствами и рассмотреть это дело заново. Спустя 12 лет». Журналистка «Эха» приводит экспертное мнение, по которому 20% обвинительных приговоров российских судов — ошибочны.

И, наконец, мы имеем дело с перегруженностью судов. По словам экс-прокурора Алексея Федярова, примерно 81% обвинительных приговоров вынесен по уголовным делам, рассмотренным в особом порядке, — то есть, без исследования доказательств. За цифрой в 81% стоят живые люди — больше полумиллиона человек, которые «получили срок». Перегрузка судов, появление посредников в виде помощников судей, которые порой не только документы пишут, но сами и решения выносят, потому что судье некогда, взыскание сторублевых штрафов через пять инстанций — из-за этого судебная система России буксует. Появляются небрежные решения, судебные ошибки — как случайные, так и преднамеренные. И вторые, судя по многочисленным свидетельствам очевидцев и уже возбужденным коррупционным делам, — весьма прибыльны.

В теории зарплата регионального судьи начинается от 50 тысяч, федерального — от 150, не считая бесплатного жилья, 80% пенсии, льгот и преференций. Но по сравнению с коррупционными вливаниями это до смешного мало: взятки исчисляются порой миллионами. И не всегда в рублях.

ПАСМИ проводит опрос среди своих читателей, в котором уже приняли участие около 4000 человек. Какого мнения придерживаетесь Вы?

Крик о судебной реформе

Есть мнение, что суды не реформировались чуть ли не со времен СССР, поэтому коррупция там и процветает — в тесной связке с вороватыми чиновниками и бизнесменами с криминальным душком. Это не совсем так: за последние двадцать пять лет появился порядок досудебного соглашения, особый порядок рассмотрения дел, мировые судьи, арбитражные суды, апелляционные инстанции. Все это было призвано разгрузить суд, но вышло наоборот. И привело к тому, что разбирать каждое дело детально у судьи нет возможности, да и желания особенного нет.

Текучка и небрежность порождает многочисленные апелляции и кассации, заседания и тома документов — а это миллионы и миллионы судебных издержек, зарплат гособвинителям, судьям, помощникам, секретарям. Строятся обширные Дворцы Правосудия, которые мало чем уступают хоромам Сбербанка, Газпрома и Пенсионного фонда. Строятся, надо заметить, на бюджетные деньги. Огораживаются коваными заборами — на бюджетные деньги. Шьются судейские мантии, закупается программное обеспечение и компьютеры, канцелярские товары — тоже за счет бюджета. Суды — это целая индустрия, с которой кормятся «нужные» люди — от портных до адвокатов.

Статуя Фемиды на фасаде здания верховного суда РФ в Москве. Алексей Куденко/ РИА Новости

А это значит, что снова требуется реформа судебной системы: не лоскутная, как была с период 1990-2010 годов, а системная. Со сменой федеральных и региональных судей, многие из которых сидят в своих креслах не один десяток лет: Вячеслав Лебедев, председатель Верховного Суда — 74 года, 28 лет в должности; Валерий Зорькин, председатель Конституционного Суда — 75 лет и, соответственно, 27 лет в должности. Среди них молодо выглядит даже Антон Иванов, председатель Высшего Арбитражного Суда — 52 года, 12 лет занимающий свою высокую должность. Но дело даже не в возрасте. Просто за такое длительный срок «сидения» у любого чиновника, пусть даже и судейского, образуются прочные семейные и дружеские связи, тот самый «клан», о котором писалось выше. И как бы ни хотелось верить в абсолютную честность и неподкупность всех членов судейского сообщества, их чад, домочадцев, друзей и знакомых, но реальность огорчает.

Елена Хахалева

Скандальная история с судьей Хахалевой из Краснодарского края тому пример: государственный чиновник закатила свадьбу дочери, по подсчетам адвоката Сергея Жорина, стоимостью в 2 млн долларов. На которую приехали спеть по паре песен Иосиф Кобзон, Сосо Павлиашвили, Валерий Меладзе, Николай Басков и Вера Брежнева. И даже если поверить, что приехали они совершенно бесплатно, все остальное потянуло на 4,5 млн рублей, что тоже немало. Это среднестатистическая российская ипотека, которая выплачивается 25 лет. У судьи Хахалевой также имеется поддельный, по заявлениям некоторых СМИ, юридический диплом Тбилисского университета и крепкие связи в правоохранительных органах. Сестра Елены Хахалевой — судья Арбитражного суда Краснодарского края. Зять — заместитель руководителя следственного отдела СК по Западному округу Краснодара. Сын Хахалевой — один из самых молодых депутатов ЗАКСа Краснодарского края, и стал он им в 22 года, придя в депутаты с должности помощника судьи. Его жена — дочка председателя краевого суда, прямого начальника самой Елены Хахалевой.

На этом круг замыкается, и мы видим, как крепка круговая порука, объединившая краевой суд, следственный комитет, законодательные органы края. Если поискать, то в дальних родственниках и среди близких знакомых наверняка обнаружатся высокопоставленные полицейские, чиновники Правительства Краснодарского края, армейские чины. А это значит, что не тягаться простому человеку с краснодарским кланом законников. Так считает и Елена Хахалева: «Народу никому это не надо. Я не нужна ни со свадьбой, б…дь, ни с должностью. Следственный комитет не может даже проверку в отношении судьи провести. На х.., абсолютно наплевать, б…ь. Собака лает — караван идет».

Мы можем с высокой долей вероятности предположить, что обновление судов нарушит привычное течение коррупционных потоков, и это — главное. Воровать будет сложнее. Взятки станет брать опасно. Высокие покровители уйдут в тень, а истцы и ответчики перестанут бояться сигнализировать о коррупционных запросах судей. И тогда никто уже не сможет сказать, что система неподконтрольна. А что касается независимости российских судов, мы обеими руками — за.

Компромат

ФСБ-СБУ

В Нацгвардии рассказали о нехватке денег для перевода бойцов ОМОН и СОБР на военную службу

В Нацгвардии рассказали о нехватке денег для перевода бойцов ОМОН и СОБР на военную службу

Чем закончится дело «шпиона Наливайченко»?

Чем закончится дело «шпиона Наливайченко»?

Стало известно содержание закрытого допроса генерала ФСБ Феоктистова

Стало известно содержание закрытого допроса генерала ФСБ Феоктистова

Вимм-билль-не дамм от Якобашвили

Вимм-билль-не дамм от Якобашвили

Испанская прачечная Российских авторитетов

Испанская прачечная Российских авторитетов

CURRENT EVENTS

Зеновий Холоднюк - вор и его команда

  • 11.11.2017 11:13

Три проблемы российских судов. Зорькин, Лебедев, Иванов

  • 05.11.2017 19:12

Высший совет правосудия не допустит одесского «судью-дельфиновода» в Верховный Суд

  • 22.09.2017 12:20